Профессорская библиотека сёрен кьеркегор заключительное ненаучное послесловие к «философским крохам» мимически-патетически-диалектическая компиляция


Скачать 11.53 Mb.
НазваниеПрофессорская библиотека сёрен кьеркегор заключительное ненаучное послесловие к «философским крохам» мимически-патетически-диалектическая компиляция
страница74/75
Дата публикации05.03.2013
Размер11.53 Mb.
ТипДокументы
www.userdocs.ru > Философия > Документы
1   ...   67   68   69   70   71   72   73   74   75
случайного основания в моей личности (и уж разумеется, я прибегал к ней вовсе не из страха перед преследованием по закону: тут, мне кажется, я не совершил никакого правонарушения, и всякий раз, одновременно с публикацией книги, как издательский дом, так и цензор qua лицо официальное были официально же уведомлены о том, кто реально является автором), скорее уж, она имела существенное основание в самом произведении, каковое, чтобы представить линии поведения индивидов и их психологически разнообразные отличия, поэтически требовало порой неразличения добра и зла, разбитого или легкого сердца, отчаяния и чрезмерной уверенности в себе, страдания и восторга и так далее. В идеале такое разнообразие ограничено лишь психологической последовательностью в развитии характера, тогда как ни один реально существующий человек не смеет себе этого позволить, — да, впрочем, не станет этого и желать, находясь внутри моральных рамок действительности. Стало быть, все, что было так написано, принадлежит мне, — однако лишь в той мере, в какой я сам с помощью произносимых строк вложил некое представление о жизни в уста творческой, поэтически действительной личности. Ибо мое отношение еще более удалено от персонажа, чем отношение поэта, который поэтизирует персонажи, однако все же предпочитает вы


672

ставлять самого себя в качестве автора. Иначе говоря, я безлично или лично выступаю в третьем лице, выступаю суфлером, который поэтически производит самих авторов, а уж те, в свою очередь, пишут предисловия, составляющие их собственные произведения, равно как и создают свои собственные имена. Таким образом, в этих псев- донимичных книгах от меня нет ни единого слова. У меня нет на их счет никакого мнения, за исключением мнения, которое может составить себе некое третье лицо, нет никакого осознания их смысла, за исключением осознания, которое может появиться у некоего читателя, и нет никакого, даже самого отдаленного, частного отношения к ним, поскольку такое отношение невозможно выстроить применительно к дважды отрефлектированному сообщению. Одно-единственное слово, высказанное лично мною, от своего собственного лица, равнялось бы дерзкой забывчивости, каковая, с диалектической точки зрения, оказалась бы повинной в уничтожении псевдонимичных авторов одним этим единым словом. В «Или — Или» я столь же мало, повторяю, столь же мало являюсь издателем Виктором Эремитой, как и Соблазнителем или Судьей. Это некий поэтически действительный субъективный мыслитель, которого мы снова находим в работе «Истина в вине». В «Страхе и трепете» я столь же мало, повторяю, столь же мало являюсь Йоханнесом де Силенцио, как и Рыцарем веры, которого он описывает, — и столь же мало выступаю автором предисловия к самой книге, поскольку это предисловие представляет собой индивидуальный текст поэтически действительного субъективного мыслителя. В истории страдания («Виновен?/Не виновен?») я так же далек от того, чтобы быть Квидамом всей воображаемой конструкции, как и от того, чтобы выступать тем, кто ее конструирует, — я так же далек от этого, поскольку тот, кто строит воображаемую конструкцию, является поэтически действительным субъективным мыслителем, а то, что создается здесь как воображаемая конструкция — это психологически последовательное произведение. Стало быть, я равнодушен и равноудален от них, иначе говоря, кто я есть и каков я сам — это совершенно неважно, именно потому, что даже сам вопрос о том, будет ли для меня, в самых внутренних глубинах моего существа, совершенно неважно, кто я есть и каков я сам, даже этот вопрос не имеет никакого отношения к самому произведению. Таким образом, здесь все обстоит по-иному, чем во многих предприятиях, которые не удваиваются диалектически: то, что могло бы в иных обстоятельствах иметь удачную и существенную значимость внутри некой прекрасно выстроенной аргументации, здесь вызовет одно лишь раздражение, коль скоро мы


673

попытаемся осмыслить эту подробность применительно к совершенно равнодушному приемному отцу некоего произведения, которое само по себе вполне может заслуживать внимания. Моя подпись, мой портрет и тому подобное, подобно вопросу о том, ношу ли я шляпу или кепку, могут привлечь внимание только тех, для кого важным стало нечто совершенно безразличное, — не исключено, что тут действует механизм своеобразной компенсации, поскольку по-настоящему важное уже стало для них безразличным. В юридическом же и литературном смысле вся ответственность лежит на мне1, но с диалектической точки зрения легко понять, что хотя я случайным образом и вызвал к жизни текст произведения в мире действительности, это никак не может иметь отношения к поэтически действительным авторам, а потому не может и вполне последовательно связываться со мной даже в этом юридическом и литературном смысле. Даже юридически и литературно, поскольку всякое поэтическое творчество стало бы ео ipso невозможным или же бессмысленным и невыносимым, считайся поэтический текст собственными словами его создателя (в буквальном смысле). Потому, если кому-либо придет в голову цитировать некий пассаж из этих книг, мое желание и мольба состоят в том, чтобы он оказал мне любезность, указав соответствующее имя одного из псевдо- нимичных авторов, а не мое, — иначе говоря, я хочу, чтобы он разделил нас таким образом, чтобы сам пассаж женственно принадлежал псев- донимичному автору, а ответственность за него нес по гражданскому законодательству я сам. С самого начала я хорошо сознавал и продолжаю сознавать сейчас, что моя действительность как личности — это препятствие; и сами псевдонимичные авторы в своем исполненном пафоса самовластии могут пожелать убрать это препятствие как можно скорее или же сделать его возможно более незначительным, — однако вместе с тем, поскольку авторы эти вполне внимательны в своем ироническом отношении к вещам, они могут также пожелать сохранять это препятствие возможно дольше в качестве противостоящего им самим противоречия. Стало быть, роль моя сводится к совместной роли секретаря и —вполне ироническим образом — диалектически удвоенного автора некоего другого автора или же авторов. Значит, хотя по

1 Именно по этой причине мое имя как редактора было вначале помещено на титульную страницу «Философских крох» (1844), поскольку абсолютная значимость рассматриваемого предмета требовала на деле выражения надлежащего внимания: требовалось показать, что есть лицо, имеющее имя и несущее ответственность за то, чтобы взять на себя всё, что может предложить действительность. (Примеч. Кьеркегора.)


674

всей вероятности всякий, кого заботят подобные вещи, уже предварительно считал меня автором псевдонимичных книг до того, как предлагаемое разъяснение было получено, само разъяснение вначале, возможно, вызовет странное впечатление: я сам, которому уж лучше других все это известно, однако лишь в той мере, в какой я сам являюсь единственным, кто весьма двойственно и двусмысленно рассматривает себя в качестве автора, настаивая на том, что это положение следует понимать лишь в переносном смысле; с другой же стороны, я вполне буквально и непосредственно являюсь автором, например, «Возвышающих рассуждений» и каждого слова в них. Поэтически созданный автор наделен своим собственным воззрением на жизнь, а строчки текста, понимаемые таким образом, вполне могут оказаться исполненными смысла, остроумными, стимулирующими, однако те же строчки прозвучат странным, смешным и отвратительным образом, будучи вложены в уста действительно существующего человека. И если кто-либо, незнакомый со старательным культивированием различающей идеальности и в силу совершенно ошибочного вторжения в сферу моей действительной личности, в конечном итоге пришел к искаженному представлению о псевдонимичных книгах, —то есть обманул сам себя, иначе говоря, действительно обманулся, оказавшись нагруженным моей личной действительностью, вместо того чтобы остаться танцевать со светлой, дважды отраженной идеальностью поэтически существующего автора; если кто-либо, пользуясь парало- гистической настойчивостью, обманулся, стремясь вывести частные особенности моей личности из ускользающей диалектической двойственности качественных контрастов, — ну что ж, меня в этом никак нельзя винить. Ибо я сам, надлежащим образом и в интересах чистоты сохраняемого отношения, со своей стороны сделал все — насколько это было возможно, — чтобы воспрепятствовать тому, что любопытствующая часть читающей публики с самого начала и попыталась добиться, а уж в чьих интересах — Бог его знает.

Нынешние обстоятельства, как мне кажется, способствуют открытому и прямому разъяснению, — они, пожалуй, чуть ли не требуют такого разъяснения даже от того, кто не желал бы этого делать. Потому я и воспользуюсь ими для этой цели —не как автор, поскольку я ведь не являюсь автором в обычном смысле этого слова, но как тот, кто способствовал тому, чтобы псевдонимы могли стать настоящими авторами. Прежде всего, мне хотелось бы поблагодарить власти, которые многообразными способами поощряли мое предприятие; они способствовали его осуществлению на протяжении четырех с четвертью лет,


675

благодаря чему мои усилия не прерывались ни на день. В целом я получил гораздо больше, чем ожидал; и хотя я могу истинно засвидетельствовать, что поставил тут на кон всю мою жизнь до предела своих способностей, я все равно могу сказать, что получил больше, чем ожидал, — пусть даже прочим само это достижение покажется лишь переусложненной банальностью. Так что, обращая страстную благодарность к властям, я вовсе не нахожу поводов для беспокойства оттого, что не могу вполне утверждать, будто вообще чего-то добился, или же (что, конечно, менее важно), будто я добился чего-то во внешнем мире. По крайней мере, я нахожу иронически вполне уместным, что гонорар, ввиду характера написанных произведений и моего двусмысленного авторства, был скорее сократическим. Далее. Надлежащим образом испросив прощения, — если кому-то покажется неуместным, что я говорю именно так (хотя подобный человек, пожалуй, сочтет отсутствие такого извинения совершенно недопустимым), — я хотел бы упомянуть здесь в памятливой благодарности моего покойного отца — человека, которому я обязан большей частью своих достижений, в том числе и в творчестве. На этом я прощаюсь с псевдонимичными авторами, оделяя их сомнительными благопожеланиями на дальнейшую жизнь, — иначе говоря, если нечто представляется им благоприятным, то пусть тут все сбудется совершенно по их желанию. Разумеется, мне- то они хорошо известны, известны из самого интимного общения, а потому я знаю, что они не могут ни ожидать, ни желать многочисленной читающей публики; достаточно, если они, по счастью, найдут себе хоть несколько желанных читателей. От своего читателя, если я вообще могу осмелиться говорить о таковом, я хотел бы попутно попросить для себя забывчивого воспоминания, верного знака, что он вспоминает именно обо мне, поскольку точно помнит, что сам я не так уж важен для этих книг, раз уж именно этого и требует наше отношение. Точно так же здесь, в эту минуту прощания, я искренне предлагаю всю свою благодарность; я сердечно благодарю всех, кто хранил молчание, и с глубочайшим почтением благодарю издательскую фирму Kts за то, что та высказалась.

И коль скоро псевдонимичные авторы каким-либо образом оскорбили какое угодно уважаемое лицо — возможно даже, лицо, которое сам я глубоко уважаю, — коль скоро псевдонимичные авторы каким- либо образом нарушили или поставили под сомнение какое угодно действительное благо в существующем общественном порядке, — нет человека более готового предложить все возможные извинения, чем я, ибо именно я несу ответственность за использование пера, которым


676

водили другие. Все, что я тем или другим способом знаю о псевдони- мичных авторах, разумеется, еще не дает мне права на определенное мнение, однако вместе с тем я не сомневаюсь в их молчаливом согласии, поскольку их значимость (независимо от того, как она проявится в действительности) никоим образом не заключена в выдвижении нового предложения, в получении неслыханного открытия или же в основании новой партии и желании пойти дальше. О нет, их значимость заключена в прямо противоположном: в желании не иметь ровным счетом никакой значимости, в желании —на том расстоянии, которое создает двойная рефлексия, —прочитать еще раз в одиночестве и возможно более внутренним способом оригинальный текст индивидуальных человеческих отношений экзистенции, — все тот же старый, знакомый текст, переданный нам от прадедов.

Ах, лишь бы только никакой обычный моряк не наложил своей диалектической руки на эту работу, но позволил ей стоять одиноко — как она стоит сейчас.

Копенгаген, февраль 184G года

С. Кьеркегор


ОГЛАВЛЕНИЕ

Исаева II., ИсаевС. Сёрен Кьеркегор: Лестница в небо —виртуальный проект 3

Предисловие 20

Введение 24

^ ЧАСТЬ ПЕРВАЯ.

ОБЪЕКТИВНАЯ ПРОБЛЕМА ИСТИННОСТИ ХРИСТИАНСТВА

Глава первая. Историческая точка зрения 37

§ 1. Священное писание 38

§ 2. Церковь 49

§ 3. Свидетельство веков по поводу истинности христианства... 62

Глава вторая. Спекулятивная точка зрения 65

^ ЧАСТЬ ВТОРАЯ.

СУБЪЕКТИВНАЯ ПРОБЛЕМА:

отношение субъективного индивида к истинности христианства или же К ТОМУ,

^ КАК СТАТЬ ХРИСТИАНИНОМ

Раздел первый. Кое-что о Лессинге

Глава первая. Выражение благодарности Лессингу 77

Глава вторая. Возможный и действительный тезисы Лессинга 87

Раздел второй. Субъективная проблема, или каким образом субъективность может полагаться, для того чтобы проблема стала для нее явной

Глава первая. Становиться субъективным 143

Глава вторая. Субъективная истина, внутреннее; истина есть субъективное 206

Приложение. Взгляд на некоторые примеры в современной датской литературе 271

Глава третья.
1   ...   67   68   69   70   71   72   73   74   75

Похожие:

Профессорская библиотека сёрен кьеркегор заключительное ненаучное послесловие к «философским крохам» мимически-патетически-диалектическая компиляция iconСерен Кьеркегор. Афоризмы эстетика
Что такое поэт? Несчастный, переживающий тяжкие душевные муки; вопли и стоны превращаются на его устах в дивную музыку. Его участь...
Профессорская библиотека сёрен кьеркегор заключительное ненаучное послесловие к «философским крохам» мимически-патетически-диалектическая компиляция iconПослесловие А. И. Федорова
Источник: Лоренц К. Оборотная сторона зеркала: Пер с нем. А. И. Федорова, Г. Ф. Швейника / Под ред. А. В. Гладкого; Сост. А. В. Гладкого,...
Профессорская библиотека сёрен кьеркегор заключительное ненаучное послесловие к «философским крохам» мимически-патетически-диалектическая компиляция iconПослесловие А. И. Федорова
Источник: Лоренц К. Оборотная сторона зеркала: Пер с нем. А. И. Федорова, Г. Ф. Швейника / Под ред. А. В. Гладкого; Сост. А. В. Гладкого,...
Профессорская библиотека сёрен кьеркегор заключительное ненаучное послесловие к «философским крохам» мимически-патетически-диалектическая компиляция iconКраснов петр Николаевич. Ложь. Роман. /Послесловие Н. Никифорова....
Ложь. Роман. /Послесловие Н. Никифорова. — М., «Реванш» — «Толерантность-33», 2006. 288 с
Профессорская библиотека сёрен кьеркегор заключительное ненаучное послесловие к «философским крохам» мимически-патетически-диалектическая компиляция iconПрограмма ІІ всеукраинского открытого фестиваля поэзии лав-iN-fest
Приезд и расселение участников Фестиваля. Рекомендуемая гостиница – «Авиатор», ул. Профессорская, 31 (прейскурант и карту-схему см...
Профессорская библиотека сёрен кьеркегор заключительное ненаучное послесловие к «философским крохам» мимически-патетически-диалектическая компиляция iconПо курсу «Электронные библиотеки»
Понятия «виртуальная библиотека», «сетевая библиотека», «медиатека» и др., сходство их основных особенностей и их различия
Профессорская библиотека сёрен кьеркегор заключительное ненаучное послесловие к «философским крохам» мимически-патетически-диалектическая компиляция iconБиблиотека Библиотека "исследователь"
«натуральной гигиены» Г. Шелтона и П. Брэгга, известные врачи — натуропаты м горен, Дж. Осава и Атеров.   
Профессорская библиотека сёрен кьеркегор заключительное ненаучное послесловие к «философским крохам» мимически-патетически-диалектическая компиляция iconЛев толстой послесловие к книге е. И. Попова "жизнь и смерть евдокима...
Послесловие к книге Е. И. Попова "Жизнь и смерть Евдокима Никитича Дрожжина. 1866-1894"
Профессорская библиотека сёрен кьеркегор заключительное ненаучное послесловие к «философским крохам» мимически-патетически-диалектическая компиляция icon2. Неклассическая этика 2-ой половины XIX века (А. Шопенгауэр, Ф. Ницше, С. Кьеркегор)
Отцом античной этики является Сократ, который считал мораль – основой достойной жизни и культуры
Профессорская библиотека сёрен кьеркегор заключительное ненаучное послесловие к «философским крохам» мимически-патетически-диалектическая компиляция iconВсероссийский конкурс
Некоммерческий фонд поддержки книгоиздания, образования и новых технологий «Пушкинская библиотека» объявляет конкурс «Мобильная библиотека:...
Вы можете разместить ссылку на наш сайт:
Школьные материалы


При копировании материала укажите ссылку © 2020
контакты
www.userdocs.ru
Главная страница