Я. А. Слинин от космоцентризма и теоцентризма к антропоцентризму


Скачать 206.34 Kb.
НазваниеЯ. А. Слинин от космоцентризма и теоцентризма к антропоцентризму
Дата публикации17.05.2013
Размер206.34 Kb.
ТипДокументы
www.userdocs.ru > Культура > Документы

Я. А. Слинин


ОТ КОСМОЦЕНТРИЗМА И ТЕОЦЕНТРИЗМА — К АНТРОПОЦЕНТРИЗМУ

Санкт-Петербургский философ Константин Андреевич Сергеев в своих работах исходил из того, что античный период развития западноевропейской, или, лучше сказать, средиземноморской, культуры характеризуется космоцентризмом, а средневековый период ее развития — теоцентризмом. Что касается периода Ренессанса и Нового времени, то ему, по мнению К. А. Сергеева, присущ антропоцентризм.

Ясно, что Природа, Бог и Человек представляют собой основные реалии средиземноморской культуры во все времена ее существования. Ясно также, что упомянутые реалии являются основными и для китайской, и для индусской культуры, равно как и для культур всех остальных народов планеты. Важно, однако, знать: в какое время и в какой культуре какая из этих реалий преобладает; для исследователя важно выяснить, когда и под влиянием чего та или иная из этих реалий выходит на авансцену, оттесняя остальные реалии на задний план.

Если сосредоточиться на средиземноморской культуре, то ее историю, как известно, принято делить на три периода: Античность, Средневековье и Новое время вкупе с Ренессансом. Границы между указанными периодами в значительной степени размыты, тем не менее, их можно, хотя бы приблизительно, наметить.

И получается, что каждый из данных периодов продолжался около тысячи лет. В самом деле, вполне резонно начать отсчет античного периода развития средиземноморской культуры с конца VII—начала VI в. до н. э., когда в Древней Греции жили Фалес и Анаксимандр, Солон и Питтак. Концом античного времени обычно считают IV в. н. э., когда христианство стало официальной религией и в Риме, и в Константинополе, одержав победу над древнегреческим и древнеримским язычеством. С IV в. н. э. начинается средневековый период развития средиземноморской культуры, который ученые обычно доводят до XIII в., века расцвета западноевропейской схоластики. С XIV в. начинается Ренессанс, плавно переходящий в эпоху Нового времени. Данный исторический период продолжается и по сие время; тысячелетнего рубежа он, правда, еще не достиг.

К. А. Сергеев следующим образом разъяснял, в чем заключается сущность космоцентризма Античности. Античные люди, разумеется, почитали богов, поклонялись им и их боялись. Высоко ставился в Античности и человеческий фактор. Ведь многие чтили тезис Протагора, и никто не мог его опровергнуть: «Человек есть мера всех вещей». Однако и боги и люди считались неотъемлемыми частями гармонически организованной природы, т. е. космоса. У древних греков и римлян и мысли не возникало о противопоставлении божеского и природного начал, равно как и о том, что природные условия существования чем-то могут не удовлетворять человека. Конечно, в природе много злого и трагического, но естественным противовесом им служит изобилие в природе благого и возвышенного. Динамическое равновесие добра и зла составной частью входит в общую гармонию космоса. В глазах античных мыслителей космос был единым целым и не имел никакой альтернативы. Космосом управляет Ананкэ — необходимость, или судьба. Ей подчинены и взаимные трансформации природных элементов, и круговращения небесных сфер. От нее в равной степени зависит участь как людей, так и богов. Ясно, конечно, что участь эта неодинакова: одним достается жизнь счастливая и беззаботная, а другим — трудная и даже трагическая. Однако распределение жребиев находится в руках Ананкэ, и против ее решений бессмысленно протестовать: ведь все они призваны обеспечить всеобщую гармонию космоса.

^ Таков античный космоцентризм. Для людей Античности природа, гармонически организованная в виде космоса, — доминирующая реалия.

Однако в глазах христиан природа вовсе не является гармонически организованной. Точнее сказать, вначале, согласно сказанному в Священном Писании, природа была таковой. Библейский Бог, сотворивший мир в течение шести дней, сотворил его в высшей степени гармоничным. В Библии говорится: «И увидел Бог все, что Он создал, и вот, хорошо весьма» (Быт. 1: 31). Но потом, по словам Писания, в сотворенном Богом мире произошел роковой несчастный случай: и природа и человек подверглись порче. Вернее сказать, порче подвергся в первую очередь человек, а через его посредство — и природа. Дело в том, что человек в лице Адама совершил то, что в Писании называется «первородным грехом», причем совершил он это добровольно. В результате такого поступка Адама зло стало преобладать и в нем самом, и во всей природе. Таким образом, человек, став греховным, внес порчу и в природу, и стали справедливыми слова: «мир во зле лежит». Надо добавить, что добровольно только человек и мог внести порчу в мир, так как он был единственным существом, которому Бог даровал свободу воли. Поэтому после грехопадения над человеком стала тяготеть вина в том, что он погубил и себя, и природу. На него легла вся ответственность за то, что мир стал миром, лежащим во зле.

Главным делом христианства стало спасение падшего человека и падшей по его вине природы. Для этого надо было каким-то образом искупить Адамов грех. В роду человеческом время от времени стали появляться праведники, угодники Божьи, которые всеми силами старались способствовать решению этой задачи. Однако человеческих сил недостаточно для искупления первородного греха. Тогда, согласно христианской доктрине, на помощь пришел сам Бог. В лице Иисуса Христа Его сыновняя Ипостась сошла с неба на землю, тем самым освятив — или, лучше сказать, обожив — человеческую плоть. Крестная смерть Христа стала искуплением первородного Адамова греха. Свидетельством тому явилось то, что своей смертью Иисус победил смерть как таковую, ибо в третий день Он воскрес и, пробыв тридцать дней на земле, во плоти вознесся на небо.

Свидетельство о победе Христа над смертью является центральным местом христианской доктрины; можно сказать, что оно — сама суть христианства. С христианской точки зрения смерть проникла в природу лишь после того, как Адам совершил свой роковой поступок. Ведь до грехопадения и Адам и Ева были бессмертны. С христианской точки зрения смерть является воплощением, основой и хранительницей всего того зла, которое исказило мир, так гармонично устроенный Богом в течение шести дней. С ее исчезновением уходит из природы и все привнесенное туда первородным грехом зло.

Тело воскресшего Христа обожено в полном смысле этого слова: оно полностью преображено, став нетленным. Оно будет существовать без конца. И вот нерв, вот альфа и омега христианства: все мы, люди, тоже воскреснем, тоже получим нетленные бессмертные тела! Таково обетование Господне. Сказано: «Христос воскресе из мертвых, смертию смерть поправ, и сущим во гробех живот даровав». Воскресение Христа самым непосредственным образом касается всех нас: каждый из нас воскреснет подобно тому, как воскрес Он.

Однако воскресение наше происходит не сразу: оно отнесено христианской доктриной в неопределенное будущее. Придет день и все люди воскреснут, но когда наступит этот день, известно одному только Богу. Предстоит второе пришествие Иисуса Христа, уже «во славе». Вот тогда-то и воскреснут все мертвецы. В христианском Символе веры сказано, что Иисус грядет «со славою судити живым и мертвым, Его же Царствию не будет конца», и всякий верующий чает «воскресения мертвых и жизни будущего века».

В день своего второго пришествия Иисус Христос грядет как Судия: ведь среди воскресших будут как праведники, угодники Божии, так и грешники, не угодные Богу. Христос отделит одних от других, и в жизни будущего века праведников и грешников ждет не одинаковая судьба. Вот как говорит об этом один из самых чтимых отцов Церкви Иоанн Дамаскин: «Итак, мы воскреснем, так как души опять соединятся с телами, которые станут бессмертными и совлекутся тления, и предстанем пред страшным Христовым судилищем. Диавол и демоны его, и человек его, т. е. антихрист, нечестивые и грешники будут преданы во огонь вечный, не вещественный, каков у нас, но такой, какой знает один Бог. А сотворившии благая просветятся, как солнце, вместе с ангелами в жизни вечной, с Господом нашим Иисусом Христом, вечно созерцая Его и сами будучи Им созерцаемы, и наслаждаясь проистекающей от Него радостью, прославляя Его со Отцем и Святым Духом в бесконечные веки веков»1.

Христианская доктрина приобретает, таким образом, эсхатологический характер: все верующие чают наступления конца света. Иначе говоря, они ожидают прекращения существования падшего, несовершенного, лежащего во зле мира и прихода ему на смену нового мира — спасенного, совершенного, организованного так, как этого хотел Творец. Этот новый мир будет Царством Божиим, и ему не будет конца. Замена одного мира другим должна произойти в день Страшного суда, в день второго пришествия Иисуса Христа и воскресения всех мертвых.

^ Вера в приближение Страшного суда и обусловливала теоцентризм средневековой христианской культуры. Важно было жить, веруя в Бога и угождая Ему. Ведь кроме искупленного Христом первородного греха существуют и грехи, так сказать, «текущие». У каждого человека в течение его жизни накапливаются разного рода личные прегрешения. Поэтому средневековым людям необходимо было всегда помнить о Боге и вести себя так, чтобы Он эти прегрешения простил. Важно было не попасть в число нечестивцев, т. е. неверующих, инаковерующих, еретиков, равно как и в число грешников, т. е. верующих, однако живущих не угодной Богу жизнью. Ведь те и другие после воскресения «будут преданы во огонь вечный», как сказано у Иоанна Дамаскина. В силу этого внимание средневековых людей почти полностью было сосредоточено на Боге. Именно Бог, а не Природа и не Человек являлся для них доминирующей реалией.

Итак, христианская доктрина ставит победу над смертью во главу угла. Эта особенность христианского учения очень важна. Для христиан смерть — это средоточие всего мирового зла. Как мы уже видели, с точки зрения христиан наличие в мире смерти делает этот мир несовершенным и злым. Как только она будет изгнана из мира, как только все станут бессмертными, теперешний падший мир преобразится в Царствие Божие. А вот для людей Античности наличие смерти в мире вовсе не нарушало его гармонии. Смерть для них была обычным и необходимым явлением; она считалась неотъемлемой частью организации космоса и не вызывала никакого протеста. Тем более что смерть, как они полагали, не имеет полной власти над человеком: она ведь способна разрушить только тело человека, душа же его бессмертна.

Вера в то, что душа бессмертна, — это, как известно, общая черта всех религий. Религиозные убеждения даже самых первобытных народов всегда содержат положение о том, что души людей не умирают, а переселяются в бестелесное царство мертвых. Смерть не есть полное уничтожение человека; она есть лишь отделение его души от тела. После смерти человека его тело разлагается, а его душа переселяется либо в Аид, либо в Элизиум, либо в Валгаллу, либо куда-нибудь еще. У различных народов царство мертвых имело разные названия и по-разному было организовано. Согласно одним религиозным верованиям, души умерших вечно пребывают в царстве теней в бестелесном состоянии; согласно другим — они могут возвращаться в мир живущих, вселяясь в другие, тоже смертные, тела. В этой связи мы можем воспроизвести в памяти учение о сансаре, последовательности перерождений, которое является составной частью как индуизма, так и буддизма. Можно вспомнить и о платоновском учении о переселении душ, изложенном в последней книге диалога «Государство».

Христианство разделяет веру в то, что души людей бессмертны. Однако, с точки зрения христиан, бессмертие человеческих душ никак не связано с тем, что после грехопадения Адама мир стал злым и нуждающимся в спасении. Но как возможно спасение мира, в чем оно состоит? Как мы уже неоднократно говорили, оно, по мнению христиан, заключается в изгнании из мира смерти и воцарении в нем бессмертия. Но что для христиан означает бессмертие? Ведь душа человека и так уже бессмертна. Ясно, оно означает бессмертие тела человека. Спасение состоит в том, чтобы сделать бессмертным человеческое тело.

Бессмертию тела человека в христианстве придается первостепенное значение. Никакая другая религия не ставит вопроса о бессмертии человеческого тела. Христианство отличается от всех других религий тем, что не только задает этот вопрос, но и считает его самым главным. Ради чего Христос претерпел крестные муки? В конечном счете, ради того, чтобы тела людей стали бессмертными. Ведь в чем заключается всеобщее воскресение из мертвых, которое заповедал нам Он? В том, и только в том, что души людей, и без того бессмертные, обретут в день Страшного суда бессмертные, преображенные тела. Как только бессмертными станут человеческие тела, несовершенство сразу исчезнет из природы, весь мир перестанет лежать во зле и станет Царством Божиим.

Вот что сказано обо всем этом у Иоанна Дамаскина: «Мы веруем также и в воскресение мертвых. Ибо будет, истинно будет воскресение мертвых. Говоря же о воскресении, мы разумеем воскресение тел. Ибо воскресение есть вторичное восстановление упавшего. Души же, будучи бессмертны, каким образом воскреснут? Ибо если смерть определяют как разлучение души от тела, то воскресение есть, без сомнения, вторичное соединение души и тела и вторичное восстановление разрушившегося и павшего живого существа. Итак, то самое тело, которое истлевает и разрушается, восстанет нетленным»2.

Иоанн Дамаскин следующим образом четко и недвусмысленно разъясняет всю важность и принципиальность для христианства веры во всеобщее воскресение: «Если же нет воскресения, то да ямы и пием (I Кор. XV, 32) и устремимся к жизни, полной удовольствия и утех. Если нет воскресения, то чем мы отличаемся от бессловесных? Если нет воскресения, то мы должны считать счастливыми полевых зверей, проводящих беспечальную жизнь. Если нет воскресения, то нет и Бога, нет Промысла, но все управляется и движется случайно. Ибо мы видим, что вот весьма многие праведники терпят нужду и обиды и не получают никакой помощи в настоящей жизни, а грешники и неправедные изобилуют богатством и всякой роскошью. И кто здравомыслящий признал бы это делом правосудия или мудрого Промысла? Итак, будет, будет воскресение»3.

Таким образом, мы видим, что, во-первых, христианство далеко от спиритуализма, свойственного всем прочим религиям. Если прочие религии удовлетворяются тем, что бессмертны человеческие души, то христианство настаивает на том, что должна обрести бессмертие и материальная часть человека — его тело. Во-вторых, получается так, что христианство нацелено на переделку, на трансформацию ныне существующей природы. Трансформация эта будет произведена самим Богом. Она произойдет в день второго пришествия Иисуса Христа и будет нацелена на то, чтобы человечеству (точнее, той части человечества, которая состоит из праведников) стало после нее жить лучше. «Сотворившии благая просветятся, как солнце» и будут жить вечно вместе с ангелами и Господом нашим Иисусом Христом, «наслаждаясь проистекающей от Него радостью».

^ Перейдем к эпохе Ренессанса и Нового времени. В эту эпоху люди утратили надежду на то, что второе пришествие произойдет в ближайшее время. Однако желание переделать мир так, чтобы жить в нем стало лучше и удобнее, у них сохранилось и даже усилилось. Вера в Бога не исчезла, но постепенно распространилось мнение, что не нужно надеяться только на Него и пассивно ждать второго пришествия, а нужно попробовать самим позаботиться о себе. Более того, стало набирать силу убеждение в том, что Богу как раз угодно, чтобы люди сами принялись за переделку природы: ведь Он дал им для этого и способности, и возможности. Эти находящиеся в рамках благочестия соображения подтолкнули людей Ренессанса и Нового времени к тому, чтобы заняться самостоятельным, не опирающимся непосредственно на тексты Священного Писания, исследованием природы. Данные исследования привели, в конечном счете, к созданию светских, никак не связанных с богословием, наук, таких как физика, математика, механика, астрономия, химия, биология, психология и т. п.

Случилось так, что многие данные светских наук пришли в противоречие с объяснениями устроения природы, содержащимися в Священном Писании. В результате возникло подозрение: не все то, что говорится в нем, является истинным. Тем самым было подорвано доверие к Священному Писанию: ведь если оно действительно священное, то ни в одном его слове не должно содержаться повода для сомнения. И поскольку пошатнулся авторитет Священного Писания, постольку пошатнулась и вера в Бога. Появились атеисты; постепенно вся наука Нового времени сделалась преимущественно атеистической. Конечно, не все ученые были атеистами, но с некоторых пор наука Нового времени стала развиваться, не интересуясь, существует Бог или нет. Например, Лаплас заявил, что для создания своих теорий он не нуждается в гипотезе существования Бога.

Атеизм проник не только в науку, но и в общественную жизнь Запада. Нельзя сказать, что вера в Бога совсем исчезла, но она отошла на задний план. Интерес людей Ренессанса и Нового времени обратился к настоящему; заботы о жизни века будущего, характерные для Средневековья, перестали быть для них преобладающими. Интересоваться жизнью своего века означало интересоваться жизнью простых смертных, а не жизнью людей, обретших после второго пришествия бессмертные тела. И поскольку вопрос о втором пришествии был вынесен за скобки постольку люди Ренессанса и Нового времени поставили вопрос о том, у что представляет собой человек сам по себе, существующий независимо от того, есть Бог или нет. Они поставили вопрос о том, как человек должен вести себя не перед лицом Бога, а в ситуации отсутствия каких бы то ни было требований с Его стороны. Наконец, они поставили вопрос о том, как может человек собственными силами улучшить условия своего природного!, существования. Так теоцентризм Средневековья уступил место антропоцентризму Ренессанса и Нового времени.

Энтузиазм людей Ренессанса и Нового времени, с которым они принялись перестраивать природу, чтобы в ней стало удобнее жить, имел под собой реальную почву. Переставшая оглядываться на Писание и ставшая абсолютно светской, наука совершила невиданный скачок в своем развитии. И она не оставалась чисто теоретической; ученые активно внедряли свои открытия и достижения в практику. Это привело к возникновению того, что теперь называется техникой, или технологией. В Античности и в Средневековье люди пользовались, конечно, орудиями труда; в их распоряжении были такие инструменты, как лопата, топор, плуг, телега и т. п. Однако все подобного рода приспособления были крайне элементарны, и их совокупность не может идти ни в какое сравнение с техникой, возникшей начиная с Ренессанса и Нового времени и продолжающей развиваться и усложняться в настоящее время. Наличие высокоразвитой техники сделало возможным появление промышленности, которой тоже не существовало в Античности и в Средние века, но которая почти полностью определяет материальное; существование людей Нового времени.

Развитие науки способствует развитию техники и промышленности, и наоборот, развитие техники и промышленности помогает развитию науки. Среди технических устройств, производимых промышленностью, имеется класс особого рода инструментов, которые называются приборами и используются в чисто научной деятельности. Таковы, например, телескопы, микроскопы, счетно-решающие устройства и т. п. Их применение расширяет горизонты науки и способствует получению новых исследовательских данных, среди которых, как правило, имеются и такие, которые стимулируют дальнейший прогресс техники и промышленности.

^ Итак, для Античности характерен космоцентризм, для Средневековья — теоцентризм, для Ренессанса и Нового времени — антропоцентризм. Таким образом, каждый из этих периодов развития западной культуры имеет свое лицо, т. е. свое мировоззрение, свой способ осмысления действительности, свою идеологию. Ясно, что каждый из указанных периодов имеет и свою историю. У каждого из них имеется стадия зарождения и становления, стадия расцвета, заката и разложения. …

Учитывая сказанное, остановимся здесь лишь на самых важных моментах ренессансного антропоцентризма. Начнем с обсуждения наименования того периода западноевропейской истории, о котором идет речь. Его именуют «эпохой Возрождения». Но зададим вопрос: возрождения чего? Ответ на этот вопрос давно уже ясен: гуманисты стремились возродить культуру Античности. Но если античную культуру нужно было возрождать, то, значит, она находилась в состоянии забвения, угнетения, захирения? Да, так оно и было. Но кто обрек эту культуру на запустение и забвение? На этот вопрос ответ тоже ясен: античную культуру обрек на уничтожение христианский теоцентризм, и сделал он это потому, что эта культура была языческой, еретической, враждебной христианской религии. К счастью, христианам не удалось уничтожить античную культуру до конца. Если бы им это удалось, то невозможно было бы ставить вопрос о ее возрождении. Кое-что, против воли строгих ревнителей христианства, все же сохранилось, и гуманисты поставили перед собой цель — извлечь чудом сохранившиеся остатки античной культуры из-под спуда, собрать их, систематизировать, описать и, наконец, осмыслить их значение.

Ясно, что деятельность гуманистов была направлена против христианского теоцентризма, и понятно, что она вызывала недовольство Церкви. Однако физически пресечь деятельность гуманистов она не могла, так как к началу XIV в. ее духовный авторитет и репрессивные возможности ослабли, несмотря на введение инквизиции и возобновление жестоких преследований ведьм, колдунов и всевозможных еретиков.

Гуманисты выкапывали из земли обломки статуй древнегреческих и древнеримских богов и героев, разбитых когда-то христианами, которые считали их враждебными христианству идолами. Гуманисты выкапывали обломки колонн и фризов древнегреческих и древнеримских храмов, разрушенных христианами, поскольку эти храмы были капищами враждебного христианству язычества. Кроме того, гуманисты были заняты поисками рукописей, содержащих тексты античных авторов и сохранившихся в монастырских библиотеках и других книгохранилищах. Гуманисты считали для себя необходимым знать латынь и греческий, чтобы иметь возможность разбирать, изучать и систематизировать найденные рукописи.

Среди трудов античных авторов у гуманистов наибольшим влиянием пользовались сочинения Платона и Цицерона. Гуманисты возрождали авторитет Платона и Цицерона в противовес авторитету Аристотеля, непререкаемому у поздних схоластов. …

Возможно, что субъективно гуманисты мечтали о полном возрождении древнегреческих и древнеримских времен. Объективно этого, однако, не случилось. Деятельность гуманистов не привела к возвращению космоцентризма. Возникло нечто новое — антропоцентризм. Это произошло потому, что людьми Ренессанса руководила не одна лишь идея возродить античные ценности. Для них были значимы и другие ценности — такие, каких не было в античной культуре. Например, задача переделки природы и общества, как можно лучшее их приспособление для нужд человечества, была в высшей степени актуальной. Можно считать, что задача переделки природы и общества досталась Ренессансу в наследство от Средневековья. Но средневековые люди, как мы знаем, возлагали ее на Бога: людям нужно было лишь терпеливо ждать Судного дня. После него праведники получат нетленные тела и будут жить вечно под новым небом на новой земле. Управлять ими будет Церковь: Царство Божие — это не что иное, как теократия, правление христианской Церкви во главе с самим Иисусом Христом. После Страшного суда существующую Церковь сменит Церковь торжествующая.

^ Но людей Ренессанса перестал устраивать этот предлагаемый теоцентризмом план переделки природы и устройства общества. Им надоело пассивно и бесконечно ждать Божьей помощи. Они решили добиться всего, во-первых, сами, а во-вторых, немедленно, не откладывая дела в долгий ящик. Переделывать природу они принялись развивая науку, что привело в дальнейшем к появлению техники и промышленности. Об этом мы уже говорили выше. Что же касается обновления общественного порядка, то предлагаемый Церковью проект установления всемирной теократии никого не устраивал. Поэтому гуманисты выдвинули много новых альтернативных планов организации общества: это были проекты, базирующиеся не на церковных, а на гражданских ценностях, не на церковной, а на светской морали.

К. А. Сергеев отмечает, что гуманисты считали главной человеческой добродетелью virtus, подразумевая под этим словом нравственную порядочность, душевное благородство, и в первую очередь – гражданскую доблесть. Он пишет, что гуманисты противопоставляли virtus христианской caritas, понимаемой как любовь к людям. Не абстрактная и пассивная любовь к людям, а конкретная деятельность, направленная на кардинальное переустройство общественного порядка, дабы он позволял людям жить мирно, в соответствии с естественными моральными нормами, не допускающими ни малейшего ущемления человеческого достоинства членов общества, — вот что выдвигалось гуманистами на первый план. Поэтому участие в гражданской жизни и в политике, понимаемой «в смысле коммунального устроения сугубо человеческих дел», всемерно поощрялось гуманистами. И сами они в большинстве своем были политическими деятелями. Вот как характеризует описываемую ситуацию К. А. Сергеев: «Но самое важное заключалось как раз в том, что вместо христианской caritas на первый план выдвигается цицероновская virtus, которая в контексте идеи homo humanus тематизируется сначала как vita active civilis (активная гражданская жизнь), а затем, в лице Макиавелли и Гвиччардини, как vita activa politica (активная политическая жизнь). Если в рамках теоцентрического сознания человек должен лишь поддерживать свое грешное бытие, то в пределах антропоцентризма более существенным для него оказывается стремление к восстановлению древнеримской virtus, т. е. способности закладывать основания гражданской жизни, необходимой для реализации внутренних возможностей homo humanus. Возрождение понимается как восстановление и „воскресение" человека в его подлинном естестве, обретающего свое достойное назначение в мире, как условие осуществления гражданских и моральных добродетелей».

Однако было ясно, что история никогда не идет вспять, и буквальное воспроизведение цицероновской virtus и древнеримской гражданской жизни невозможно. Да и новое гражданское общество, которое замышляли гуманисты, не должно было быть ограниченным какими-либо национальными, временными или территориальными рамками: они были уверены в «возможности установления мира в качестве условия всечеловеческой гражданственности». Но тогда каким оно должно быть, это пригодное для всех людей, независимо от времени и места их проживания, гражданское устроение? Предложения, касающиеся обустройства человеческого общества, посыпались как из рога изобилия. История эпохи Возрождения и Нового времени характеризуется большим количеством следующих друг за другом проектов наилучшего, с точки зрения их авторов, устроения общественного порядка.

Все началось с «Утопии» Томаса Мора, «Города Солнца» Томмазо Кампанеллы и «Новой Атлантиды» Фрэнсиса Бэкона. В числе более поздних авторов проектов устройства общества можно назвать Гуго Гроция, Томаса Гоббса, Жан-Жака Руссо, Анри Сен-Симона, Шарля Фурье, Пьера Жозефа Прудона и, наконец, Карла Маркса. Были ли попытки претворить в жизнь какие-либо из предложенных проектов? Да, и заслуживают упоминания две из них. Первая попытка имела место в конце XVIII в.: французские революционеры пытались осуществить проект Жан-Жака Руссо. Вторая попытка была в начале XX в.: русские революционеры хотели осуществить проект Карла Маркса. Как известно, обе попытки были чрезвычайно кровавыми и обе закончились неудачей.

Наряду с созданием оптимальной организации будущего гражданского общества гуманисты ставили перед собой задачу воспитания достойных членов нового общества! Каждый человек должен был обладать virtus, т. е. гражданской доблестью. Гуманисты считали, что гражданскую доблесть в людях нужно воспитывать и что это дело нельзя откладывать: необходимо начать воспитывать гражданскую доблесть уже у тех людей, которым довелось жить в эпоху Возрождения. Именно гуманисты Ренессанса впервые приступили к делу народного просвещения. Ведь непросвещенный; темный во всех отношениях человек не может обладать гражданской доблестью. Гуманисты вознамерились вывести народ из тьмы невежества, в которую он был погружен в период Средневековья.

^ Для решения этой задачи первым делом нужно было создать произведения на языках народов, населявших тогдашнюю Европу. Не надо забывать, что грамотность западноевропейского Средневековья была латинской. К концу Средних веков на латинский язык были переведены все сколь-нибудь значимые произведения с греческого и других древних языков. Но на языках народов Европы имелись, в лучшем случае, только эпосы да сборники бытовых народных песен. Произведения Данте, Петрарки, Боккаччо были первыми выдающимися оригинальными авторскими произведениями, написанными не на латыни. Гуманисты стали заботиться и о переводе на национальные языки сочинений античных авторов, и в первую очередь — все тех же Платона и Цицерона. Мартин Лютер перевел на немецкий язык Библию. Эта деятельность гуманистов Ренессанса и просветителей первых веков Нового времени привела к очень быстрому возникновению мощных национальных литератур — итальянской, немецкой, французской, испанской, английской и других. Латынь постепенно стали вытеснять национальные языки. Через некоторое время лишь небольшое число грамотных людей могли читать и писать на ней. К концу XVIII—началу XIX в. латынь стала в полном смысле слова мертвым языком. …

Итак, для того чтобы быть достойным членом гражданского общества, человек должен быть просвещенным и образованным. И еще одному искусству он, по мнению гуманистов, должен быть обучен. Речь идет о риторике. Полноценный член гражданского общества должен быть красноречив; он должен уметь спорить, обосновывать свои мысли, опровергать мнения своих противников, убеждать людей в том, что он прав и что они должны поступать так, как он им советует. …

История Ренессанса и Нового времени показала, что гуманисты были совершенно правы, говоря о важности риторики в жизни гражданского общества. Красноречие сыграло громадную роль в истории новейшего западноевропейского человечества, хотя и не совсем ту, которая виделась гуманистам. Когда в гражданском обществе господствует стабильность, когда его развитие идет эволюционно, значение красноречия не так уж велико. Но оно неизмеримо возрастает тогда, когда возникает революционная ситуация. В периоды революций становятся крайне важными способность к красноречию и знание риторических приемов. Выдающиеся ораторы всегда являются ключевыми фигурами любой революции. На первый план выдвигаются те люди, которые способны убедить массы в правоте своих идей, воодушевить их и побудить к революционным деяниям. Архиважным становится овладение искусством агитации и пропаганды, в основе которого как раз и лежат знание риторических приемов и навыки овладения красноречием. Настоящий пропагандист и агитатор должен уметь зажигать массы. Вожди революций всегда были выдающимися ораторами; достаточно вспомнить Мирабо и Робеспьера, Ленина и Троцкого. …

^ Только антропоцентризм Ренессанса и Нового времени позволил создать концепцию истории как единого, закономерно развивающегося целого. В Новое время стали говорить о том, что человеческая история имеет свои законы развития, которые люди могут обнаружить. И если они откроют законы истории и будут сознательно к ним относиться, то жить и преодолевать всевозможные жизненные преграды им будет значительно легче. Законы истории пытались сформулировать многие мыслители Нового времени. Самым известным для современного русского читателя является Карл Маркс.

В XIX в. стали говорить не только о всемирной истории человечества, но и о естественной истории. Библейское учение о сотворении мира Богом из ничего в течение шести дней было отвергнуто. Огромную популярность приобрела эволюционная теория Дарвина. И не только животный мир стал считаться постепенно развивающимся по определенным законам, но и в неживой природе ученые обнаружили законы ее развития. Возникла серия наук об истории Земли. Появилось несколько гипотез о происхождении и истории Солнечной системы. В наше время ученые трудятся над созданием концепции истории всей Вселенной с ее галактиками и черными дырами.

Претензии антропоцентризма на то, чтобы обойтись лишь человеческими силами безо всякой помощи Бога, находят свое оправдание в многочисленных достижениях науки и техники. …
© Я. А. Слинин, статья, 2007


1 Св. Иоанн Дамаскин. Полное собрание творений. СПб., 1913. Т. 1. С. 345.

2 Там же. С. 342.

3 Там же




Вы можете разместить ссылку на наш сайт:
Школьные материалы


При копировании материала укажите ссылку © 2015
контакты
www.userdocs.ru
Главная страница